Неточные совпадения
Из-под
ног его
вылетел бекас; он ударил и убил, — собака продолжала стоять.
Левин не был так счастлив: он ударил первого бекаса слишком близко и промахнулся; повел зa ним, когда он уже стал подниматься, но в это время
вылетел еще один из-под
ног и развлек его, и он сделал другой промах.
Из-под собаки, из-под
ног охотников беспрестанно
вылетали бекасы, и Левин мог бы поправиться; но чем больше он стрелял, тем больше срамился пред Весловским, весело палившим в меру и не в меру, ничего не убивавшим и нисколько этим не смущавшимся.
Тетерева просто гуляют под
ногами у лошадей, вальдшнепы
вылетали из каждого куста, утки полоскались в каждой луже.
Вдруг этот разговор нарушен был чьим-то воплем с другой стороны. Из дверей другой людской вырвалась Марина и быстро, почти не перебирая
ногами, промчалась через двор. За ней вслед
вылетело полено, очевидно направленное в нее, но благодаря ее увертливости пролетевшее мимо. У ней, однако ж, были растрепаны волосы, в руке она держала гребенку и выла.
Скворцу, отнятому ею у кота, она обрезала сломанное крыло, а на место откушенной
ноги ловко пристроила деревяшку и,
вылечив птицу, учила ее говорить. Стоит, бывало, целый час перед клеткой на косяке окна — большой такой, добрый зверь — и густым голосом твердит переимчивой, черной, как уголь, птице...
Князь смеялся; Аглая в досаде топнула
ногой. Ее серьезный вид, при таком разговоре, несколько удивил князя. Он чувствовал отчасти, что ему бы надо было про что-то узнать, про что-то спросить, — во всяком случае, про что-то посерьезнее того, как пистолет заряжают. Но всё это
вылетело у него из ума, кроме одного того, что пред ним сидит она, а он на нее глядит, а о чем бы она ни заговорила, ему в эту минуту было бы почти всё равно.
Оглянувшись, Анфим так и обомлел. По дороге бежал Михей Зотыч, а за ним с ревом и гиком гналась толпа мужиков. Анфим видел, как Михей Зотыч сбросил на ходу шубу и прибавил шагу, но старость сказывалась, и он начал уставать. Вот уже совсем близко разъяренная, обезумевшая толпа. Анфим даже раскрыл глаза, когда из толпы
вылетела пара лошадей Ермилыча, и какой-то мужик, стоя в кошевой на
ногах, размахивая вожжами, налетел на Михея Зотыча.
— Да; судите сами: огурцы сорок копеек десяток, поросенок два рубля, а кушанье все кондитерское — и не наешься досыта. Как не похудеть! Не беспокойтесь, матушка, мы его поставим здесь на
ноги,
вылечим. Вы велите-ка заготовить побольше настойки березовой; я дам рецепт; мне от Прокофья Астафьича достался; да утром и вечером и давайте по рюмке или по две, и перед обедом хорошо; можно со святой водой… у вас есть?
Дверь оказалась незапертой, как обыкновенно. Тит, поправив опояску, вошел первым, огляделся и
вылетел назад, точно его сдуло из магазина ветром. Он чуть не сшиб с
ног Коваля.
Силен был удар Никиты Романовича. Раздалася пощечина, словно выстрел пищальный; загудел сыр-бор, посыпались листья; бросились звери со всех
ног в чащу;
вылетели из дупел пучеглазые совы; а мужики, далеко оттоле дравшие лыки, посмотрели друг на друга и сказали, дивясь...
— Гаршнеп обыкновенно очень смирен,
вылетает из-под
ног у охотника или из-под носа у собаки после долгой стойки без малейшего шума и летит, если хотите, довольно прямо, то есть не бросается то в ту, то в другую сторону, как бекас; но полет его как-то неверен, неровен, похож на порханье бабочки, что, вместе с малым объемом его тела, придает стрельбе гаршнепов гораздо более трудности, чем стрельбе дупелей, особенно в ветреное время.
Стрельба выходила славная и добычливая: куропатки
вылетали из соломы поодиночке, редко в паре и очень близко, из-под самых
ног: тут надобно было иногда или послать собаку в солому, или взворачивать ее самому
ногами. было бить их рябчиковою дробью, даже 7-м и 8-м нумером, чего уже никак нельзя сделать на обыкновенном неблизком расстоянии, ибо куропатки, особенно старые, крепче к ружью многих птиц, превосходящих их своею величиною, и уступают в этом только тетереву; на сорок пять шагов или пятнадцать сажен, если не переломишь крыла, куропатку не добудешь, то есть не убьешь наповал рябчиковой дробью; она будет сильно ранена, но унесет дробь и улетит из виду вон: может быть, она после и умрет, но это будет хуже промаха — пропадет даром.
Во второй раз куропатки
вылетают гораздо ближе, часто не все вдруг, а по две, по три разом: тогда если удастся разбить стаю, они лежат смирно и
вылетают из-под
ног собаки.
Он сторожит изумительно зоркими своими глазами, не
вылетит ли какая-нибудь маленькая птичка из-под
ног лошади или человека.
Тут он так крепко иногда лежит, что мне самому случалось взминать снег
ногами, чтоб взбудить русака… и что за красота, когда он
вылетит из удула, на все стороны рассыпав снежную пыль, матерой, цветной, красивый, и покатит по чистому полю!..
Вылетев навстречу человеку или собаке, даже лошади, корове и всякому животному, — ибо слепой инстинкт не умеет различать, чье приближение опасно и чье безвредно, — болотный кулик бросается прямо на охотника, подлетает вплоть, трясется над его головой, вытянув
ноги вперед, как будто упираясь ими в воздух, беспрестанно садится и бежит прочь, все стараясь отвести в противоположную сторону от гнезда.
Майор отвечал ей тем же, и хотя они друг с другом ни о чем не условливались и в любви друг другу не объяснялись, но когда майор стал, к концу кампании, на
ноги, они с Катериной Астафьевной очутились вместе, сначала под обозною фурой, потом в татарской мазанке, потом на постоялом дворе, а там уже так и закочевали вдвоем по городам и городишкам, куда гоняла майора служба, до тех пор, пока он, наконец,
вылетел из этой службы по поводу той же Катерины Астафьевны.
— Не, отец мой, ваших-то русских я бы давно перевешал, кабы царь был. Только резать и умеют. Так-то нашего казака Баклашева не-человеком сделали,
ногу отрезали. Стало, дураки. На чтò теперь Баклашев годится? Нет, отец мой, в горах дохтура есть настоящие. Так-то Гирчика, няню моего, в походе ранили в это место, в грудь, так дохтура ваши отказались, а из гор приехал Саиб,
вылечил. Травы, отец мой, знают.
Избитая, доведенная до ужаса лошаденка скакала всеми четырьмя
ногами как угорелая, сани раскатывались, наклонялись, бились о столбы, а Янсон, опустив вожжи и каждую минуту почти
вылетая из саней, не то пел, не то выкрикивал что-то по-эстонски отрывистыми, слепыми фразами.
А из облака неслись звуки музыки, то стихая, — и тогда слышался как будто один только гулкий топот тысячи
ног, — то вдруг
вылетая вперед визгом кларнетов и медных труб, стуком барабанов и звоном литавров.
Пробираясь через заросли, Чжан-Бао спугнул сову; она
вылетела из-под самых его
ног, села на фигурное дерево и издала резкий крик. Чжан-Бао остановился и посмотрел на меня с таким видом, как будто говорил: вот так неприятный сюрприз!
Маякин взглянул на крестника и умолк. Лицо Фомы вытянулось, побледнело, и было много тяжелого и горького изумления в его полуоткрытых губах и в тоскующем взгляде… Справа и слева от дороги лежало поле, покрытое клочьями зимних одежд. По черным проталинам хлопотливо прыгали грачи. Под полозьями всхлипывала вода, грязный снег
вылетал из-под
ног лошадей…
Князь закачался на
ногах и повалился на пол. Бешеным зверем покатился он по мягкому ковру; из его опененных и посиневших губ
вылетало какое-то зверское рычание; все мускулы на его багровом лице тряслись и подергивались; красные глаза выступали из своих орбит, а зубы судорожно схватывали и теребили ковровую покромку. Все, что отличает человека от кровожадного зверя, было чуждо в эту минуту беснующемуся князю, сама слюна его, вероятно, имела все ядовитые свойства слюны разъяренного до бешенства зверя.
А Сучков вдруг подпрыгнет, затопает
ногами, — и опять
вылетают вперед болтающиеся
ноги, и надоедливо-вяло извивается словно бескостное тело.
Движения медленные и раздражающе-вялые, тело мягко извивается, как будто оно без костей,
ноги, болтаясь,
вылетают вперед.
— Чего не знал-то?.. Ведь Аксюту он
вылечил, на
ноги поставил, страшно смотреть было, какая была! Краше, как говорится, в гроб кладут, а теперь опять цвести и добреть начала…
Как только кто-нибудь кликнет клич — я тут. Не успеет еще генерал (не знаю почему, но мне всегда представляется, что кличет клич всегда генерал) рот разинуть, как уже я вырастаю из-под земли и трепещу пред его превосходительством. Где бы я ни был, в каком бы углу ни скитался — я чувствую. Сначала меня мутит, потом начинают вытягиваться
ноги, вытягиваются, вытягиваются, бегут, бегут, и едва успеет
вылететь звук: «Ребята! с нами бог!» — я тут.
— Православные! У кого
ноги до язв натружены — подходи:
вылечу! Даром лечу, по обету, принятому на себя, ради господа!
Смирнов. А у меня теперь такое настроение, что если я завтра не заплачу процентов, то должен буду
вылететь в трубу вверх
ногами. У меня опишут имение!
Он подошел к якуту и, взяв его за шиворот, вышвырнул вон из избы. Потом подошел к Макару. Ему, как местному жителю, татарин оказал больше почета: широко отворив двери, он поддал бедняге сзади
ногою такого леща, что Макар
вылетел из избы и ткнулся носом прямо в сугроб снега.
Все жалели доброго попа Ивана; но так как от него остались одни только
ноги, то
вылечить его не мог уже ни один доктор в мире.
Ноги похоронили, а на место попа Ивана назначили другого.
Из-под самых
ног ее с тордоканъем [Тордоканъе — крик фазана.] и тем звуком крыльев, который невольно заставляет вздрагивать охотника,
вылетел фазан и медленно стал подниматься кверху.
При виде людей голуби разом всколыхнулись и, зашумев крыльями,
вылетели один за другим в слуховое оконце голубятни. А попка, смешно ковыляя, бросился со всех
ног к Фридриху Адольфовичу, вскочил ему на плечо и, чмокнув его в самые губы своим клювом, проговорил скороговоркой...
Через минуту наскоро взнузданный Аркашка стоял уже у крыльца и Юрик, едва державшийся на
ногах от слабости, карабкался в седло при помощи Митьки. Плечо у мальчика еще далеко не зажило и побаливало при каждом движении, к тому же его сильно знобило, и общая слабость сковывала все члены. Он едва-едва мог вскарабкаться в седло и, схватившись обеими руками за поводья, изо всех сил ударил
ногами бока Аркашки. Тот в один миг
вылетел из хуторских ворот и помчался стрелой по направлению к деревне.
Он сторожит изумительно зоркими своими глазами: не
вылетит ли какая-нибудь маленькая птица из-под
ног лошади или человека.